«Вот мы толковали о литературе, – продолжал он, – если б у меня были лишние деньги, я бы сейчас сделался малороссийским поэтом

Вот мы толковали о литературе, продолжал он, если б у меня были лишние деньги, я бы сейчас сделался малороссийским поэтом.

Это что еще? хорош поэт! возразила Дарья Михайловна, разве вы знаете по-малороссийски?

Немало; да оно и не нужно.

Как не нужно?

Да так же, не нужно. Стоит только взять лист бумаги и написать наверху: Дума; потом начать так: Гой, ты доля моя, доля! или: Седе казачино Наливайко на кургане!, а там: По-пид горою, по-пид зелено'ю, грае, грае воропае, гоп! гоп! или что-нибудь в этом роде. И дело в шляпе. Печатай и издавай. Малоросс прочтет, подопрет рукою щеку и непременно заплачет, такая чувствительная душа!

Помилуйте! воскликнул Басистов. Что вы это такое говорите? Это ни с чем не сообразно. Я жил в Малороссии, люблю ее и язык ее знаю грае, грае воропае совершенная бессмыслица.

Может быть, а хохол все-таки заплачет. Вы говорите: язык Да разве существует малороссийский язык? Я попросил раз одного хохла перевести следующую, первую попавшуюся мне фразу: Грамматика есть искусство правильно читать и писать. Знаете, как он это перевел: Храматыка е выскусьтво правыльно чытаты ы пысаты Что ж, это язык, по-вашему? самостоятельный язык? Да скорей, чем с этим согласиться, я готов позволить лучшего своего друга истолочь в ступе

Тургенев, Рудин