Снег все гуще, и с колен –
В магазин
С восклицаньем: «Сколько лет,
Сколько зим!»
Сколько раз он рыт и бит,
Сколько им
Сыпан зимами с копыт
Кокаин!
Это Пастернак. А есть еще Маяковский:
В крыши зажатые!
Горсточка звезд, ори!
Шарахайся испуганно, вечер-инок!
Идем!
Раздуем на самок ноздри,
выеденные зубами кокаина!
В принципе, практически весь Серебренный век пропитан наркотической темой. И Булгаков с его «Морфием» - лишь вершина айсберга.
Слово «кокаин» в поэзии 1910–1920-х годов употреблялось почти с той же частотой, с какой поэты пушкинской поры писали про «клико» и «аи». Даже Николай Островский в «Как закалялась сталь» пишет поэтической прозой о красавице: «Чувственные ноздри, знакомые с кокаином, вздрагивали».
Впрочем, наших гениев Серебренного века плохому научили французы: Дюма, Гюго, Бальзак, Бодлер, Верлен, Рембо.
Да и наш любимец - англичанин Шерлок Холмс был кокаиновым наркоманом.
Закоренелым наркоманом, постоянно курившим гашиш, был и герой романа Александра Дюма-старшего Эдмон Дантес, он же граф Монте-Кристо.
А еще любимый нами с детства Роберт Льюис Стивенсон был на кокаине, когда писал «Странный случай доктора Джекила и мистера Хайда».
На самом деле тема наркотиков в литературой среде и в творчестве - весьма обширна. И говорить о ней можно много и долго. Но, боюсь, что тогда половину домашней библиотеки и золотого фонда мировой литературы с нынешним подходом просто придется запретить.
