Флагман индийской нетфепереработки Reliance под давлением Трампа полностью прекратил в этом месяце прием российской нефти, пишет Reuters. Cитуацией тут же воспользовался Китай.
Поставки нефти Urals в Китай достигли максимума с 2023 года. После закрытия индийского рынка у России почти не остается альтернативных направлений для морского экспорта нефти, поэтому цена Urals для НПЗ на $12 ниже соответствующей цены ICE Brent. В декабре, по данным Reuters, были случаи дисконта в $25-30 при отгрузке нефти в российских портах.
Brent сейчас около $64,1, а Urals для поставок в китайские порты предлагается со скидкой порядка $10–12 к ICE Brent. При росте стоимости фрахта/страхования и надбавок за риск эта нагрузка «съедает» часть цены, поэтому фактическая цена Urals для покупателя получается ниже — сейчас около $54.
Китай пользуется также тяжелым положением Ирана, чью нефть в декабре китайские НПЗ закупали с дисконтом в $8-10 за баррель. Высокие скидки на Urals заставляют и Иран продавать свою нефть дешевле, чтобы сохранить долю на китайском рынке.
В итоге два подсанкционных экспортера — Россия и Иран — отчаянно сбивают цену на свою нефть и несут убытки, которые становятся прибылью их партнера-хищника в лице Китая.
При этом Китай даже не гарантирует безопасности российских судов. Если танкер попадает в "черный список" Минфина США, китайские портовые власти могут отказать ему в швартовке, вынуждая российскую сторону нести убытки за простой или перевалку груза в море.
По данным Bloomberg, сейчас в открытом море "дрейфуют" десятки танкеров с российской нефтью. Не менее 12 находятся у берегов Омана, еще минимум 5 не могут зайти в китайские порты.
Китай покупает российскую нефть, пока это можно делать с приемлемым риском, но перекладывает санкционные издержки на логистику: если судно "засвечено" в списке подсанкционных (OFAC), его проще развернуть/не обслужить, чем подвергать риску попасть под санкции порт, банки и связанных подрядчиков.
По позиции Китая в отношении санкций против России можно вводить термин "санкционный дивиденд". Стратегический союз с Пекином выглядит не как сотрудничество равных, а как использование одним "партнером" тяжелого положения другого.
