Юлия Витязева: Каждый раз, когда где бы то ни было погибают дети, всегда сначала возникает вопрос «почему?», а дальше случается очень неприятный внутренний диалог на тему ценности человеческой жизни, которая на самом деле...

Каждый раз, когда где бы то ни было погибают дети, всегда сначала возникает вопрос «почему?», а дальше случается очень неприятный внутренний диалог на тему ценности человеческой жизни, которая на самом деле никогда не имела большой ликвидности.

Вам не кажется, что когда какой-то абстрактный мир достигается путем убийства детей, то должны возникать определенные вопросы к тем, кто этого мира таким образом добивается?

Но желающих спросить с Трампа за каждую убитую им иранскую девочку почему-то нет. А это значит, что жизнь этих самых иранских девочек не стоит ничего. Особенно, когда речь идет об интересах Соединенных Штатов.

Я сейчас озвучиваю до неприличия банальные вещи, но их надо проговаривать вслух.

Но вчера, когда жена Трампа, возглавляя Совбез ООН, посвященный детям, сокрушалась о четырех погибших американских военных, ей никто не поставил в упрек гибель несчастных детей в Иране. И в этот момент цена жизни ребенка, имевшего несчастье родиться в стране, которую очередной американский президент решил объявить вселенским злом, стремительно ушла в минус. Но данный факт никого не беспокоит. Ведь это не цена на золото, нефть или газ.

Ну, да. Погибли дети. Ну, да. Это плохо. Но это же иранские дети. Не свои. Чужие. Вражеские. А какой дурак будет скорбеть по врагам?

Система ценностей, формировавшаяся тысячелетиями, окончательно деградировала за какие-то пару десятилетий. И это никому из нас не сулит ничего хорошего. Потому что еще немного - и геноцид станет чем-то обыденным и привычным. Тем, что вполне укладывается в новую систему координат и геноцид из разряда преступлений против человечества перейдет в разряд инструментов защиты национальных интересов.

И мир почти уже перешагнул эту черту, став еще ближе к тому, что уже однажды с ним случилось.