Удивляешься, как быстро проходит день. А потом понимаешь, что это был не день, а жизнь.
На мягком ковре, глушащем шаги, в просторной, слабоосвещённой, а потому, зловещей на вид комнате, умирал Великий Человек.
Умирал медленно и мучительно. Яд, всасываясь в желудке, куда он попал вместе с лёгким вином “Маджари”, не спеша проникал в каждую клеточку головного мозга и, бесследно разлагаясь, неторопливо блокировал центры жизнедеятельности - обоняние, зрение, движение - и сейчас подбирался к дыханию.
Человеку было страшно и тоскливо. Страшно от подступающего к горлу удушья и тоскливо от собственной беспомощности. Бренность земного величия острее всего ощущается при наличии оного...
И тогда, что толку от неограниченной власти над другими людьми, если отказывается подчиняться собственное тело; от твоего слова, повинуясь которому идут на смерть, если не можешь это слово ни произнести, ни написать?
Но, кроме тоски и страха, была ещё дикая досада. Он проиграл! Он опять проиграл! Третий раз подряд! ОНИ опять оказались сильнее, хитрее и предусмотрительнее. Э
то была его третья попытка отстранить от власти партноменклатуру, а в результате партноменклатура отстранила его самого. Отстранила старым, как мир, византийским способом...
Из книги "Император из стали"
