#lacewars_Ликбез
Как скрипач-инженер подарил Империи её главный хит
25 декабря 1833 года (6 января 1834-го по новому стилю) Российская империя официально обрела собственный голос. Прежде же русские гренадеры маршировали на парадах, а дипломаты решали судьбы мира под... британский «God Save the King». Вернее, слова-то были свои, а вот мелодия — да-с, английская. Началась эта история ещё в 1816 году. Победитель Бонапарта Александр I, большой англофил, утвердил в качестве гимна «Молитву русских» — текст Василия Жуковского, наложенный на мелодию Генри Кэри. Получался своеобразный «интернационал монархов»: под одну и ту же музыку вставали во фрунт британцы, пруссаки, а теперь и подданные русского царя. До поры до времени всех это устраивало, ведь Священный союз предполагал единство корон. Однако к 30-м годам XIX века ветры подули в другую сторону.
На престоле сидел Николай I — государь-инженер, педант и человек, для которого национальный престиж был вопросом почти физиологическим. Во время визитов в Австрию и Пруссию императору приходилось раз за разом выслушивать одну и ту же мелодию, которую играли и в честь него, и в честь хозяев. Однажды вернувшись домой, он, по легенде, язвительно бросил: «Скучно слушать музыку английскую, столько лет употребляемую». Короче, нужно было культурное импортозамещение.
В России как раз гремело имя Михаила Глинки, «нашего всего» в музыке. Но у императора была своя кадровая логика. Задачу государственной важности поручили не вольному художнику, а человеку служивому, проверенному и системному — Алексею Федоровичу Львову. Это был блестящий офицер, инженер-путеец, который строил военные поселения ещё под началом не к ночи помянутого Аракчеева, а по вечерам брал в руки скрипку и играл самозабвенно. Об этом его увлечении прекрасно знали при дворе, так как Львов состоял при Николае I флигель-адъютантом. Это тебе не Глинка, что мог уйти в творческий запой. Это русский офицер! Ты ему приказ отдай — он всё исполнит.
В общем, поручили сочинить гимн. Да не абы какой, а непременно краткий, мощный и русский. Чтобы лесоруб понял. И разрыдался. Львов, по собственным воспоминаниям, впал в творческий ступор. Он перебирал варианты, но всё казалось не тем. Озарение пришло внезапно, как это часто бывает с гениальными решениями. Вернувшись поздно вечером домой, он сел к столу и за несколько минут набросал мелодию. Всего 16 тактов. Никаких сложных переходов, только чистая гармония. За текстом далеко ходить не стали. Василий Жуковский, главный пиарщик империи (в хорошем смысле этого слова) и воспитатель наследника, просто взял свое старое стихотворение «Молитва русских» и сделал, выражаясь современным языком, ремастеринг. Он отсёк всё лишнее, оставив лишь шесть строк. Абсолютный минимализм: «Боже, Царя храни! Сильный, державный...». Никакой воды, каждое слово весило тонну и било точно в цель.
Премьера состоялась в обстановке строжайшей секретности в Певческой капелле. Николай I слушал стоя. Когда последние аккорды затихли, император подошел к Львову, обнял его и сказал: «Ты совершенно меня понял». Награда была соответствующей — золотая табакерка с бриллиантами и, что важнее, вечная монаршая милость. Публичный дебют в Большом театре в Москве вызвал настоящий фурор. Зал, забыв о театральном этикете, требовал повторить гимн снова и снова. Люди плакали. Это было попадание в нерв эпохи: Россия наконец-то получила музыкальный символ, который не нужно было делить с Лондоном или Берлином.
25 декабря 1833-го, в день Рождества Христова и годовщину изгнания наполеоновских войск, гимн прозвучал в залах Зимнего дворца. С этого момента «Боже, Царя храни!» стал обязательным элементом государственного протокола. Его играли на парадах, при освящении знамён, в школах и на кораблях. Мелодия Львова оказалась настолько удачной, что вышла далеко за пределы официоза. Петр Ильич Чайковский, не стесняясь, вплёл ее в свою увертюру «1812 год» и «Славянский марш», сделав гимн частью мировой классики.
@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX
