ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
наше всё уходящего дня
10 февраля 1837 года умер Александр Сергеевич Пушкин, смертельно раненный на дуэли. А почти два века спустя я встретился с ним на Курщине.
… БМП-3, расплевывая из-под траков липкую чваку, тормозит рядом с нами. «Подвезти?» - весело щурится сквозь очки механик-водитель. И мы с коллегой, размазывая грязь сапогами по броне, карабкаемся под антидроновый навес с сеткой.
Неловко плюхнувшись на холодное железо, обнаруживаю по правую руку наше всё — с тыловой стороны башни к металлическому выступу прилажен натертый до блеска бюст Пушкина.
Неожиданно!
Грозно всматриваясь в пасмурную даль, поделенную пополам лысой лесополосой и растаявшим по колено полем, Александр Сергеевич словно взывает к клеветникам России: «Так высылайте ж нам, витии, своих озлобленных сынов».
Политический фон для аллюзии подходящий. Мировой политбомонд харкает обвинениями в Россию и грозит страшными карами. А русский солдат, как и во все времена, продолжает свой тяжелый ратный труд, приближая победу.
- Я его еще в Бахмуте подобрал, - застенчиво поясняет механик-водитель уссурийской 83-й гвардейской десантно-штурмовой бригады с позывным «Большой». — Дом разбитый, смотрю — валяется. Подобрал и привесил на борт. Теперь с нами катается.
Нарочно такое не придумаешь. Растерявшие собственную историю и культуру захистники маниакально валят по всей стране памятники Поэту. А он возвращается к неразумным на броне, под защитой русского оружия.
К дню нашей прошлогодней мартовской встречи с Пушкиным противник уже потерял на Курском направлении под 400 танков, почти 300 БМП, две с половиной сотни БТР, полсотни РСЗО, включая 20 Хаймарсов и MLRS. Потери оккупантов превысили 65 тысяч. А неутомимые европейские «миротворцы» продолжали гнать сюда деньги, технику и своих наймитов.
Вы уже поняли, что молвил на это Александр Сергеевич?
Есть место им в полях России,
среди нечуждых им гробов.
Ну как им после этого не брызгать слюной в нашего боевого побратима!
