ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
пожар уходящей недели
13 февраля 2006 года сгорело легендарное здание «Комсомольской правды» на улице «Правды», 24. И двадцать лет спустя перед глазами языки пламени, бьющие из окон родного 6-го этажа. Застывшие за оцеплением на трескучем морозе коллеги. Слезы на глазах фотокора Толи Жданова, бесценный архив которого оказался в самом эпицентре пожара, в лаборатории рядом с буфетом. Там задохнулась, не успев выскочить на лестницу, наша добрейшая буфетчица Женя Карпова…
Это только говорят, что рукописи не горят. Еще как, к несчастью. И рукописи, и гранки, и уникальная библиотека. Но когда весь этот ужас закончился, когда пожарные несколько раз сверху донизу пролили историческое здание и оно превратилось в бесформенную ледяную глыбу, мы, не веря своим ушам, а потом и глазам узнали: главная реликвия «Комсомолки» цела!
Уцелел мемориал погибшим на Великой Отечественной редакционным военкорам. Отлитый в 1968 году скульптором Эрнстом Неизвестным по просьбе нашего главреда Бориса Панкина.
Главный знал, кого просить. Неизвестный прошел всю войну. 22 апреля 1945 года в Австрии был тяжело ранен (выбито три межпозвоночных диска, семь ушиваний диафрагмы, полное ушивание лёгких), объявлен мёртвым и посмертно награждён орденом Красной Звезды…
«Присутствовали многие военачальники во главе с маршалом Коневым, - вспоминал он об открытии мемориала. - Встреча называлась «Фронтовая землянка». Мы пили спирт, как на войне, из алюминиевых кружек и пели фронтовые песни. Панкин повесил табличку, где было сказано, что скульптура создана мною, погибшим в атаке лейтенантом Украинского фронта, которым командовал Конев. Я, действительно, во время войны считался погибшим.
Рядом с табличкой поставили оружейный патрон с цветком.
Вскоре после этого я окончательно впал в немилость и уехал из страны. Но позже узнал, что все так и осталось стоять в «Комсомольской правде» — и монумент, и табличка, и патрон…».
Рукописи, к сожалению, горят. Несгораема только память.
