Поразительно, как мало значения 23–25 февраля 1917 года придавалось вскипевшим улицам.
Забастовки, митинги с демонстрациями, пение революционных песен и спорадическое мелькание в толпах красных флагов – все это считалось само собой разумеющимся и не способным оказать влияние на ход политических событий.
Дума не упоминала волнения и манифестации в своих дебатах, как будто их не было.
Кабинет министров, собравшийся на заседание 24 февраля, не обмолвился о них ни словом. Министры считали уличные протесты делом полиции, а не вопросом политики.
Даже петроградские революционеры-интеллектуалы, напрямую не участвовавшие в подпольной деятельности, не понимали, что происходит.
Мстиславский-Масловский, старый эсер, опубликовавший ранее учебник по уличным боям для революционных группировок, а затем поступивший на службу библиотекарем в Академию Генштаба - вот до какой степени доходила терпимость «кровавого авторитарного режима»! - написал позже в своих мемуарах: “Долгожданная революция захватила нас врасплох, как неразумных девственниц из Евангелия.”
В январе 1917 года Ленин писал: «Мы, старики, не доживём до решающих битв этой грядущей революции».
То же самое заявлял Троцкий.
В суицидальной спячке пребывали аристократия и императорский двор, живший в своём изолированном мирке, не связанном с окружающей средой, с каждым часом становящейся всё более токсичной.
Из серии "Эпоха перемен", первая книга "Curriculum vitae"
Аудиоверсия: https://story4.me/book/curriculum_vitar_753/
